О чешском минестроне

Я все-таки расскажу про чешский минестроне. Ибо это не про минестроне, а про Великого Человека, которого я имела счастье встретить.

Великий Человек - это же вовсе не обязательно Саша Македонский или Фома Аквинский. Совсем недавно на Нетфликсе вышел прекрасный фильм про осьминога, где была гениальная фраза "There is a right way to do things and there is a wrong way". Что переводится по сути - "Можно делать как надо, а можно как попало".

Так вот человек, который всегда выбирает right way - рано или поздно становится великим. То есть просто становится Человеком. Тем, кто владеет собой - и миром.

Я прибыла в Прагу поздно вечером, промерзшая в поезде, голодная и уставшая. Младший научный сотрудник (то есть чатик) предложил мне китайский ресторан и пельменную как наилучшие в том районе. В китайском ресторане было подозрительно никого, а пельменная вообще оказалась ларьком с заморожнными пельменями и курящей тетенькой в грязном переднике у входа. Степень голода и усталости росла. Я уволила чатик и включила более надежного ассистента - интуицию, и пошла наугад.

Через 10 минут мне попалась скромная зеленая дверь. Вот знаете, в такие моменты у меня всегда сложности с объяснениями, потому что вся эта история происходит не в плоскости ума и за пределами слов.

Внутри случается "дзынь". За один миг ты уже точно знаешь все, что тебе нужно знать.

Я зашла в маленькую тратторию, где было всего лишь два стола и оба заняты. На меня двинулся высокий седой дед лет за 80 с глазами дракона под седыми бровями. Когда-то он явно был очень красивым... сейчас - просто красивым. "Можно у вас поесть?" - робко спросила я.

"Ноу поссибль, синьорина", - и он делает странный жест - что-то среднее между попыткой развести руками и вымахнуть меня на улицу как случайно залетевшую муху.

"Я очень, очень устала и голодная, можно я вот тут возле бара быстренько поем пожаааалуйста?" - ною я на смеси английского, русского и итальянского.

Дед еще раз махнул рукой, но уже разрешающе. Пока я гнездилась у бара, юноша за столиком рассчитался и ушел, и дед милостиво пригласил меня сесть, подвинул мне стул и дал меню.

Я уже поняла, что сам ресторан внизу, в цоколе, и там все занято. Приготовившись еще полчаса прождать еды, я заказала минестроне и пасту, и изучала интерьер.

Через три минуты дед возник возле меня с огромной керамической супницей "из бабушкиного сервиза", откуда ТАК пахло, что... Голод и усталость уничтожались напрочь только одним ароматом.

Товарищи, я всю жизнь искренне думала, что лучший минестроне - на моей кухне. Но я ошибалась.

Это был даже не минестроне, а его идеальный образ, живущий на небесах, в мире идей.

Я расслабилась, заулыбалась и влюбленно созерцала все вокруг и сурового, но глубоко доброго и мудрого хозяина траттории. На его лице отпечаталась долгая, разная, непростая жизнь, и одновременно твердое намерение и умение этой жизнью управлять. Он был прямой как столб, и эту прямоту обеспечивал не мышечный каркас, а мощный внутренний стержень, сила духа.

В каждом его движении, жесте, взгляде было спокойное достоинство человека, который Знает, что он делает. Знает, почему и зачем. И знает, как это делать правильно, в его понимании. И каждое его движение завершено, доведено до конца. Когда он выписывал мне счет, то принес зеленую бумажку и считал столбиком. Не потому, что у него не было калькулятора, понимаете...

Как гласит один чайный трактат, "гончар очищает глину, пока в ней не останется ничего лишнего. Чай проходит все свои превращения, пока в нём не останется ничего незавершённого".

Для меня это очень важный критерий, когда я смотрю на мир, на себя, на человеков, на процессы. Завершенность, присутствие внимания человека в этой завершенности. Это про цельность. Это про владение вниманием. Это про присвоение, про субъектность, про own the place.

Когда я встречаю таких людей, по ощущениям это как найти полудрагоценный камень среди песка и гальки. Также восхищенно замирает сердце и я совершенно неприлично, как ребенок, пялюсь на это чудо и не могу оторваться.

За два месяца последнего путешествия я встретила аж двух таких людей.

Вторым был гитарист, работавший в одной уютной черногорской бухте.

Он был невысокий, тоже седой, лет 50, с очень красивыми чертами лица и пронзительными серо-голубыми глазами. Во всем, что не касалось музыки, он был немного нелепый и стеснительный (вернее, сам себя ощущал таким)... При этом владел гитарой на уровне "Бог", и пел в основном на испанском, немного на английском с идеально чистым произношением. Я видела его в трех ресторанах. Везде ели и шумели люди, а он... как будто пел сам себе, иногда уходя почти в шепот, но каждое слово было отчетливо слышно, и каждая нота была им замечена, спета точно и красиво, словно он брал их в руки как камушки и рассматривал на солнце. И каждая песня становилась его песней, при сохранении ее души и смысла, он присваивал и переосмысливал ее, и отдавал в мир как нечто совершенно новое и уникальное.

И вокруг него разливалось очень красивое поле спокойствия и той самой правильности, завершенности и внутренней чистоты, которая лично мне говорит о соединенности человека с ... Высшим:). О внутренней правильности и однонаправленности его Пути.

Такая вот история про минестроне:).